Сказка про сбежавшую кастрюлю
Многие знают, а тем, кто не знает, я расскажу предысторию. Я летом в Крыму была, точнее, два летних месяца и сентябрь без пяти дней. Жила я в маленькой комнатке, одной из четырех, остальные сдавались. Сдавались приезжим, жадным до солнца и моря людям, которые набрасывались на вышеупомянутые блага с таким нечеловеческим фанатизмом, что мне было немножечко страшно. Они успевали за две недели отпуска жестоко обгореть, напиться морской воды, купаясь в шторм, напиться паленого портвейна и коньяка, проблеваться, поругаться с мужьями и женами, если таковые имелись, залечить сожженную кожу и обгореть снова.

Как-то раз в одну из комнат заселились люди из города Сумы (да-да это город такой, ударение на букву У). Состав делегации был следующий: два брата, жена старшего брата, ребенок старшего брата (жена и ребенок у младшего из братьев отсутствовала ввиду нежного возраста - 26). Люди достаточно тихие (особенно после приезда жены), а для меня летом это было равнозначно "хорошие", а потому в дождливые дни у нас получалось что-то вроде общения, которое сводилось к анекдотам, как и положено малознакомым людям, сведенным вместе волею судьбы. И благодаря этому общению я стала свидетелем побега, дерзкого и стремительного.

День был дождлив. Я сидела под навесом на импровизированной кухне, развлекая себя книгой и мыслями, о скором походе в "Здесь и Сейчас" (так назывался чайный клуб, бывший летом общим детищем нашей компании) к самому любимому во всем заведении человеку, способного улыбнуть меня в любой ужасной ситуации. Итак, я сидела за длинным столом с книгой и сигаретой. Рядом сидел младший из двух братьев (я не помню имен, не просите, просто буду дальше писать с большой буквы, идет?). Старший же, приняв решение отобедать, при молчаливом одобрении Младшенького извлекал из холодильника кастрюлю с щавелеым супом, сваренным накануне женой.
Газовая горелка включена. Кастрюля поставлена на плиту. С чувством выполненного долга Старший брат беспечно разворачивается спиной к этой конструкции плита-кастрюля-суп и медленно идет к выходу с мыслью купить к обеду пива.

В этот момент я поднимаю глаза от книги и вижу, как кастрюля медленно движется к краю плиты. И скорость движения возрастает. Для меня же действия происходят как при замедленном просмотре. Поворачиваю голову направо, вижу, что Младший брат пристально следит за действиями кастрюли, которая в этот момент как раз замерла на краю. Младший тем временем отчаянно жестикулирует о создавшемся положении спине своего Старшего братца. Что-либо сказать он не может, то есть, не то что "сказать", а просто не способен издать звук. Челюсть лежит на груди практически.

Я говорю: "Бабах!". В этот момент кастрюля делает головокружительное сальто и с грохотом падает на бетонный пол внутреннего дворика-кухни.

Дальше события стремительно развиваются. Старший брат оборачивается и материт кастрюлю теми словами, которых я никогда не слышала раньше, запомнить его пылкую речь мне не удалось - слишком уж наворочено. Из всей его речи я поняла только паническое "Что же делать?!" "Что делать? Взять совок, взять веник, убрать" - говорю я, сохраняя абсолютное спокойствие, что дается с немалым трудом, ведь раньше я не видела кастрюль, могущих исполнить тройное сальто, не расплескав в воздухе содержимое.

Старший брат послушно, как корова на выпасе, начинает манипуляции по собиранию твердых ингредиентов, бывших пару минут назад обедом. Дел-то честно сказать на минуту. Закончив, он с некоторым недоумением смотрит на растекающуюся лужу, потом на меня (видимо, ожидая дальнейших указаний), и тут, увидев Младшего брата, сидящего с открытым ртом и находящегося в ступоре, разражается тирадой почти идентичной той, что ранее была адресована кастрюле. Смысл высказывания снова остался мне не ясен. Кроме последней фразы "А ТЫ какого **я сидишь?!!!". Младший встает, но тут у него ТЕЛЕФОН ЗВОНИТ, он убегает общаться. Старший психует, бросает все, бежит за ним в комнату. Звуки ругани и драки в течении полминуты. Выходят оба, убирают все остатки супа водой и тряпкой. И Старший брат философски подводит итог: "Ну что ж... Жене скажем, что мы его съели..."

Давясь смехом, уползаю в комнату...
Этим вечером в «Здесь и Сейчас» к портвейну подавалась самая правдивая из всех историй про сбежавшую кастрюлю.